Минда отпустила поводья и, приподнявшись на стременах, орлом обозревала местность. Конь редкой темно-игреневой масти незаметно остановился и, хитро скосив на хозяйку глаза, опустил голову к покрытому нежной молодой травой холму.
Перед ними лежала сильно заболоченная долина и проплывал мышастый жидкий туман. Где-то справа остался город на сваях , по левую руку, со слов говорливых жителей того же поселения должно было быть видно море. Шоколадный жеребец тряхнул дымчатым хвостом, слегка остепенив забывшуюся и завертевшую головой наездницу. Минда возмущенно плюхнулась в седло и подобрала поводья, слегка подолбив в отместку пятками по упругим конским бокам. Вообще-то, распахнуть бы крылья и пролететь мигом над пузырящейся грязью на дне долины, но куда же тогда коня девать? Ладно, в людных местах, там можно попридержать свои нечеловеческие наклонности, но сейчас, когда ни один людской вопль не оживит стоящей вокруг тишины, даже обидно немного.
Девушка ударила пятками сильней и тупое мстительное животное припустило вниз по склону, напрочь забыв о том, что уберечь себя и хозяйку следовало бы в крайнем случае до крепости. У Минды в голове вертелось, что неплохо бы дожить хотя бы до подножия холма.
Конь резко остановился, чавкнув копытами, тут же увязшими в грязи на берегу болота и, пропуская даму вперед, услужливо опустил голову. Минда ткнулась носом в жемчужно-серую гриву и обхватила изогнутую шею обеими руками.
- Скотина тупая! – вырвалось у нее.
Слова проглотила мутная вода и сгустившийся туман.
Оба – конь и всадница – притихли, раздумывая, стоит ли нарушать противоестественную тишину хотя бы дыханием. Мало ли, кто там дремлет в трясине, чутко поводя перепончатым ухом…

Шафрана привез Рейнар года полтора назад. В общее услышание назвав прекрасное животное «производственным браком», он вручил его Минде. Девушка опешила, потом обиделась. Дракон поторопился ее успокоить:
- Летать, конечно не будет, но в остальном – бесподобный конь. Те, что у вас разводят и рядом не валялись.
Пока Минда сомневалась, игреневый жеребец перескочил через пятиметровую стену в сад, вырвав при этом пятидесятилетнюю сосну, к которой его привязали. Конюх примчался через пару минут, сверкая таким взглядом, что невольно закрались сомнения -  а не пытался ли он остановить коня? Да и яблоневый цвет вон в волосах застрял... Пока мужчина обретал дар речи, жеребец обглодал полдесятка превосходных яблонь, нанеся урон в полсотни золотых.
- Скотина окаянная, - выдавил наконец конюх, искренне страдая и едва сдерживая слезливые нотки в голосе. – Одним махом в сад. И бесчинствует там.
Нашли его в тени раскидистого куста барбариса. Конь лежал на боку и с глубокомысленным видом обдирал губами ветви, и, судя по тому, с каким аппетитом он это делал, длинные колючки едва ли способны были его остановить.
В общем, характерами сошлись. И кличку жеребец получил из-за нечеловеческой приверженности Минды к яблокам. И еще за глаза – нежно лиловые с золотисто-янтарным переливом.

Шафран покорно шагал по едва заметной тропинке, пока дорогу ему не заступил раскоряжистый пень. Он величественно возвысился над серебристой травой и медленно открыл темные провалы глаз. Со скрипом раззявился огромный рот, и пень хмуро взглянул на коня и его всадницу. Шафран обнюхал нечисть со всех сторон и, облизнувшись на бледнеющую на нем зелень, тяпнул того зубами за макушку. Деревянные брови поползли вверх, вытягивая лицо хозяйки болота в оскорбленную и, пуще того, удивленную гримасу. Нечисть дрогнула и попятилась, на ходу теряя древесные черты и обретая человеческие. Голодный конь не отставал, азартно пустившись в погоню за не в меру подвижной растительностью. Минда не спешила натягивать поводья – животному тоже необходимо питаться. Задумчивость девушки исчезла вместе с громким всплеском. Конь под ней странно приплясывал, очевидно, готовясь нырнуть вслед сгинувшему в болоте обеду.
- Тупое животное, - процедила девушка, изо всех сил рванув поводья на себя.
Шафран задумался и приплясывать перестал. Оба воззрились на печальную стайку пузырьков, вырвавшуюся со дна бочага.

Жеребец, провожая сердитого гномика взглядом, с трудом вернул на место вывернутую от великого изумления челюсть и покосился на девушку в надежде, что она не смотрит и можно все-таки попытаться настигнуть пенек вплавь. В действительности, можно было вообще потихоньку вылезти из седла, аккуратно положив всадницу на берегу болота, и утопать домой, к благословенным яблоням. Минда с тем же чувством, которое конь только что прогнал со своей морды, следила, как за штаниной гнома волочется, звеня серебряными колечками цепочка. Каким образом она, только что бывшая у нее в кармане, оказалась на земле, можно было долго и безрезультатно гадать, однако самое ценное, что находилось при девушке, сейчас удалялось со скоростью бредущего по болотным кочкам гнома.
Девушка спрыгнула со спины подобравшегося для прыжка коня и спешно догнала гномика. Согнувшись в непозволительное для человеческого организма раз, она попыталась поймать прытко ускользнувшее от пальцев имущество – гном сделал шажок и девушке пришлось, тихо подосадничав себе под нос, продвинуться за ним. Следующая попытка вернуть цепочку обернулась весьма ощутимым ударом по макушке. Чахлое и почти засохшее дерево пыталось удержаться на том куске земли, куда его много лет назад принес ветер легким пушистым семечком. Ссутулившись, оно тряслось над тропинкой под порывами ветра и тихонько скулило от страха перед недвижимой темной водой. Гномик даже головы не пригнул, минуя образовавшуюся арку, а девушке досталось. Она поморщилась, потирая ушибленную голову и медленно выпрямилась.
- Э-э, юноша, - тщательно подбирая слова, негромко начала она. – Позволь – те. Да, позвольте задержать вас на пару секунд. – Она ловко перепрыгнула выгнутый дугой ствол дерева и снова согнулась в земном поклоне.

- Ээ… Нет, - на всякий случай солгала Минда. – Впервые это имя слышу, - бодро заявила она и, выдернув из под крохотного ботиночка беглую собственность, отсалютовала чудовищному грязевому монстру перепачканной ладошкой. – Всего доброго. – Она аккуратно перешагнула распластавшегося поперек тропинки гномика и со всех ног рванула прочь.
Жеребец радостно взбрыкнул копытами, в ведомом ему одному восторге раскидывая вокруг грязь и мотки сопрелой травы (судя по тому, с какой злобой начали отплевываться двое присутствующих, обстрел велся прицельно), и припустил за хозяйкой.
В запале перескочив торопливо пригнувшуюся Минду, жеребец сделал еще пару танцующих прыжков и остановился, недоуменно следя за бегущими по воде вдоль тропинки пузырьками.
Девушка чуток сбавила шаг, уговорив начавшее прыгать сердце посидеть еще в груди. Гиблое болото… мертвая беспощадная трясина… Часа не прошло, как прочистила она уши от шумной болтовни почтенных пенсионеров и дворовой разновеликой шпаны, а оказалось, что страдала совершенно зря. «Нетуть никаво тама,» - кричали они в голос. Два довольно увесистых тому опровержения остались позади и мириады оных поменьше вились вокруг. Особенно старались комары. Кровожадные пискуны портили нервы успешнее брюзгливых старух и малолетних капризных детей, удвоивших и объединивших усилия. По кромкам водорослей, позабывших зловеще колыхаться, весело копошилась всякая гадость. В самых зарослях ютилась куда более своеобразная живность, безучастно пуча белесые глаза, мучаясь голодным желудком и с урчанием щеря зубатую пасть. Стоило только скосить взгляд в сторону показавшейся из воды гладкой макушки, как та с испуганным визгом и заполошным бульканьем ныряла обратно – домой - и торопливо, слезно и обиженно  бормотала бессмысленные ругательства вслед уже потерявшей к ней всякий интерес девушке.
Тем временем загадочный пузырькопускатель начал выбираться на сушу еще одним доказательством обитаемости болота. У поработавшего над своей внешностью пенька внушительности было гораздо меньше и, одним лишь сердитым взглядом страху нагнать на остановившихся как по команде Минду и Шафрана он не смог. Принимать сие создание берег отказывался: ускользал из-под мокрых ног (а потом и принявшихся помогать им рук), резался травой, кололся прочим мусором. Однако парень попыток не оставил, а осмелившаяся атаковать запачканный палец змея была сурово осуждена и отправлена в полет. Мутный, измученный взгляд, ни на секунду не потерявшийся среди зарослей, на миг повеселел, и его обладатель с готовностью распахнул пасть да самого желудка. Рептилия, свернувшись пружиной, пролетела над раскатанным чуть ли не до подбородка языком и боком заскользила по носу и нетерпеливо зажмуренным глазам. Болотный монстр задрал башку, все еще надеясь, что еда упадет ему в рот и опрокинулся назад, продемонстрировав бледное тощее брюхо и облезлый рыбий хвост.

Тяжелая поступь воина в черном плаще осталась и на этой дороге. Он шел и размышлял, почему ему дали столь странное имя. Не помню, чтоб оно что-то означало на языке этих своенравных людишек... Но если просмотреть монускрипты или древние шрифты моего народа, то становиться весьма интересно происхождение слова «ПоэТ», по-моему оно означает ПЕРВЫЙ ИЗ БЕССМЕРТНЫХ, как же я ещё такое смог вспомнить, спустя три тысячи лет моя память не изменилаь, что и свойственно для полукиборга. Как же давно я не был у себя на планете. Если б не эта треклятая война, то все сложилось бы иначе, а теперть меня ещё забросило на какую-то мерзкую планету... Хорошо, я подожду, впрочем век это не так уж и много, как назло портал открывается раз в пятьсот лет, что ж 400 лет я прождал, осталось ещё 100, но где же он откроется, это очередная загадка, даже энергия Некрополиса не может дать мне ответа...
   Похоже я в империи Дартан, импрерия этих людей. Почему они еще не вымерли тысячу лет назад, по-моему наша раса уничтожила их всех в жестокой войне за Горекор. Как они смогли выжить?! Ладна, теперь уж это не моя забота, но как приятен был хруст их костей, когда я сжимал их нежные шеи, былые времена, сколько я повидал за свою жизнь. Противно даже думать, что когда то я был одним из них, к черту такие мысли. Неужели нет ничего стоящнего моего внимания?! Пора давно мне понять, что вражда закончилась. Теперь мой народ ждет только меня, а мне еще искать этот чертов портал. В одиночку мне не справиться с этой задачей. Видимо придется искать спутников, но тут только люди, неужели мне придется опять с этим смириться. Что ж, раз другого выбора нет, то придется, мне так кажется раса людей долго не живет. Значит и проблем с ними будет меньше.
   Хм... Что за страный запах, по видимому тут был конь, но это не простая порода, большая редкость оседлать такого коня, тем более людям. Что ж, посмотрим, кто же обладатель этого коня...
   Пройдя несколько метров, он увидел некую троицу: рыцаря и двух девушек, коня и какое то странное существо, находившееся в болоте. Одна девушка видимо недавно побывала в этой отвратительной жиже, так как была вся в ней измазана, веселое представление. Пожалуй, я посмотрю на это забавное зрелище, - подумал ПоэТ, и устроился недалеко от этого болота...

Отредактировано ПоэТ (06-06-2009 12:45:30)

Девушка звонко плюхнулась в болотную жижу, которая, оценив все достоинства сложившегося положения, с довольным чавканьем начала засасывать наемницу. Аля подтянулась на локтях, тщетно пытаясь вскарабкаться на спасительную кочку. Та, оказалась на удивление скользкой и никак не желала совершить грандиозный подвиг, а именно спасти невезучую девчонку. Алеандра тяжело вздохнула. Нужно было как-то снять рюкзак и закинуть его на кочку. Иначе точно засосет. Извернувшись непостижимым для человека образом, наемница таки сняла рюкзак и даже подтянула его на край кочки, как вдруг нечто явно злобное схватило ее за ногу. Посмотреть, что это не представлялось возможным ввиду непрозрачности болотной грязи как таковой, поэтому было принято единственно верное на тот момент решение – бить кусачую дрянь до потери пульса, причем желательно ее. Болотная нежить ограничиться только стягиванием сапога, видимо, не пожелала, начав задумчиво пожевывать ногу.  Такого произвола наемница не потерпела. Аля судорожно задергала ногами и истошно завопила. Болотное нечто зафыркало и вцепилось сильнее, утягивая девушку за собой. Последующий крик заставил бы удавиться от зависти даже баньши. Столь высокие и противные громкие звуки вряд ли способен издавать даже этот вид нежити, но Алька нежитью не была, к тому же когда тебе жуют сапоги за 5 кровных орров, да еще и намереваются закусить собственно тобой.... Нервы не выдерживают. У чудища оные, похоже, тоже были сделаны не из железа, поскольку оно досадливо плюнуло и  отпустило свою несостоявшуюся жертву. Алеандра еще повыла немного для острастки и вновь попробовала выбраться на сушу. Стоит отдать должное девушке -  визжала и барахталась она с не меньшим остервенением, чем запихивала рюкзак на кочку, посему ценному имуществу теперь не грозила опасность бесследно сгинуть в болоте. Сейчас бы самой выбраться.... Аля еще раз вздохнула и собиралась было возобновить попытки взобраться на сушу, как ее внимание привлекла стайка подозрительных пузырьков, радостно булькающих слева, буквально в сажени, от девушки. Следом показалась и голова, чем-то отдаленно напоминающая рыбью, с двумя рядами острых зубов.
- Да что ж вам от меня надо, а?! – закричала наемница, бросая в заботливо открывшуюся пасть сначала ком земли, потом нож, а затем отломившуюся от дерева ветку.
Чем поперхнулся монстр -  осталось загадкой, но после подобного обстрела он лишь обиженно заморгал маленькими блеклыми глазками, жалобно что-то мяукнул и поспешил скрыться  в болоте от столь нахальной и недружелюбной пищи.
Алеандра судорожно выдохнула и еще раз подтянулась на руках. На этот раз ее попытка увенчалась успехом. Злобная и грязная с ног до головы наемница одиноко сидела на кочке, оттирая грязь с лица, посреди весьма негостеприимного и кишащего зубастой нежитью болота.