«Оборотни»
Оригинальное название: Тhe Mammoth Book of Werewolves * Фэнтези, мистика * Вид книги: Тематическая антология * Издательства: Азбука-классика * Выход: август 2008 * Серия: Лучшее

Оборотень, вервольф, ликантроп, волкодлак, кицунэ, танука, аниото... Этот запоминающийся образ присутствует в мифологии практически любого народа, от Северного Полюса до экватора — богатейший материал, сотни легенд, бессчетное множество драматических историй. Увы: в современной англо-американской традиции все это многообразие сведено к полудюжине расхожих сюжетов — по крайней мере, если судить по антологии, составленной известным британским редактором Стивеном Джонсом. Далеко не последним человеком в европейском фэндоме, кстати, которого сложно заподозрить в некомпетентности: лауреатом трех «Всемирных премий фэнтези», трех наград Международной Ассоциации хоррора, четырех премий имени Брэма Стокера и бессчетного множества других. В «Оборотнях», к сожалению, нет изюминки, искры, драйва — как, например, в вампирах, которым была посвящена другая антология под редакцией Джонса, также недавно вышедшая в России. В предисловии составитель особо подчеркивает «двойственную природу» героев сборника: «Из всего пантеона чудовищ в жанре хоррор (вампиров, зомби, Франкенштейна) вервольф, пожалуй, самый трагический образ. Обреченные (причем в подавляющем большинстве случаев не по собственной воле) на то, чтобы в полнолуние превращаться в зверя-убийцу, который уничтожает тех, кого любит, оборотни представляют собой классическую дихотомию Добра и Зла...».

Складывается ощущение, что почти все участники проекта в меру таланта иллюстрируют этот нехитрый тезис Джонса — и не более того. Несмотря на то, что в антологии присутствуют такие известные писатели, как Клайв Баркер, Карл Вагнер и Рэмси Кэмпбелл, набор фабул весьма ограничен: либо главный герой сам неожиданно оказывается оборотнем, либо он охотится на оборотней, либо кто-то из его близких в полночь превращается в кровожадную тварь и начинает выть на луну. Все разнообразие сводится к происхождению вервольфа. У Баркера это профессиональный разведчик, «рыцарь плаща и кинжала» образца 1980-х (рассказ «Сумерки над башнями»), у Кэмпбелла — провинциальный полицейский («Ночное дежурство»), у обладательницы «Хьюго» Сьюзи Макки Чарнас — девочка-школьница со сволочным характером («Сиськи»), у Скотта Брэдфилда — типичный представитель «офисного планктона» («Сон волка»)... Воображение большинства авторов не идет дальше экспозиции: герой трансформируется в волка (кота, кролика, лиса), и... И все. «Дальше мысль останавливается», как говорил Хрюндель из мультика о Масяне. Наиболее выгодно в этом свете выглядит рассказ Карла Вагнера «Одна ночь в Париже» — именно потому, что фигура вервольфа здесь отходит на второй план.

Впрочем, есть в антологии «Оборотни» одно произведение, которое с лихвой искупает все недостатки сборника. Речь идет о повести «Ночью, в сиянии полной луны...» британского фантаста Кима Ньюмана, автора знаменитого вампирского романа Anno Dracula (1992). Звонкая и яростная проза Ньюмана посвящена одному из самых известных героев латиноамериканского фольклора — Зорро. Лис-оборотень, бессмертный борец за справедливость, безошибочно находящий и уничтожающий жестоких помещиков, продажных политиков, убийц и растлителей, осознает бессмысленность своей бесконечной тайной войны. Жестокость, несправедливость, злоба неискоренимы, они заложены в самой природе человеческой, и их ростки проклевываются вновь и вновь в каждом новом поколении, сколько ни выкорчевывай. Победить в этой борьбе невозможно, но и сдаться, признав поражение — тоже немыслимо. В наши дни уставший Зорро ищет на улицах «бандитского Лос-Анджелеса» человека, способного сменить его на долгой вахте, приняв на свои плечи ответственность за грехи мира, и продолжить бой без надежды на победу... Ким Ньюман выходит далеко за пределы, очерченные другими участниками антологии. Заданная составителем тема для него всего лишь удачный повод поговорить о проблемах куда более глобальных, чем банальное превращение человека в оборотня, общефилософские вопросы волнуют его сильнее, чем причудливые извивы ксенопсихологии.

Итог: как ни крути, «Оборотни» — далеко не самая удачная из антологий, выходивших за последние два года в серии «Лучшее». При всем уважении к Стивену Джонсу и его российским издателям, одной по-хорошему неожиданной повести для сборника объемом в 640 страниц все-таки мало. Обиднее всего, что авторы упустили массу возможностей, лежащих на поверхности: достаточно было обратиться к фольклору, обыгрывающему тему оборотней, и антология заиграла бы самыми яркими и сочными красками.

Цитата
Как обычно происходит с литературными чудовищами, самое большое количество воплощений образ оборотня получил в жанре новеллы или рассказа. Однако, в отличие от предыдущих составленных мной антологий («Ужасы», «Вампиры» и «Зомби»), в антологии об оборотнях я несколько изменил принцип отбора произведений. Если в предыдущих антологиях я старался представить тему во всем ее разнообразии, от классики до новейших вариаций, то на сей раз решил уделить больше внимания именно старым, классическим рассказам об оборотнях — так сказать, обратиться к корням...
(Из предисловия Стивена Джонса)

Это интересно 
Стивен Джонс так сформулировал свое отношение к литературе ужасов: «Одна из самых сильных сторон хоррора заключается в том, что он охватывает многие области литературы и кино. Это может быть вестерн с элементами хоррора; научная фантастика, включающая в себя элементы ужасного; криминальный триллер, от которого вас охватывает нервная дрожь. Однако обратное не всегда верно. Для меня хоррор самая привлекательная область приложения творческих сил, он дает наиболее широкие возможности. Как мы говорили, когда работали над фильмом «Восставший из ада», — «Нет границам!». И я действительно считаю, что лучшая «литература ужасов» не приемлет творческих или тематических барьеров».